Страница Раисы Крапп - Проза
RAISA.RU

Глава пятьдесят четвертая

Менталист

Состояние Милада испугало Патрика и Шороха. Они не ожидали, что его недомогание окажется настолько серьёзным. Когда они вошли, доктор вводил ему в вену иглу, а Тома пристраивал прозрачный контейнер с раствором на вбитый в стену гвоздь. Оба обернулись на звук шагов, и лицо врача сделалось удивленным. Но лишь на секунду. Они с библиотекарем кивнули друг другу как хорошие знакомые.

— Что с ним? — спросил библиотекарь, подходя к кровати. Патрик с Шорохом теперь знали, его зовут Сорин.

— Боюсь, удар, — сказал врач. — Не могу привести в сознание, никакой реакции на бицафобол. Хочу прокапать ловацетин.

Сорин молча шагнул к больному, и врач посторонился, будто так и быть должно. Сорин присел на край постели, положил ладонь на лоб Милада. Закрыл глаза и низко склонил голову, будто вслушиваясь в нечто, слышимое только ему. Все молчали. Шорох и Патрик переглянулись. Шорох удивлённо посмотрел на товарища и вопросительно кивнул на Сорина, Патрик еле заметно пожал плечами и, помедлив, кивнул. Шорох покачал головой, глядя на Сорина. Да, похоже, они нашли менталиста.

— Срочно эмопоксен.

Доктор торопливо нырнул в свой чемоданчик. Парни снова переглянулись: ещё и врач? Кто он, этот королевский библиотекарь?

Сорин продолжал молча и неподвижно склоняться над Миладом, а Шорох увидел, как на виске его бисером проступили капли пота. Неожиданно тело принца задёргалось в конвульсиях.

— Что?! — вскрикнул врач.

Дыхание Сорина сделалось тяжёлым, по виску поползла капля. Больной успокоился. Библиотекарь выпрямился.

— Что с ним? — опять тревожно спросил врач.

— Чёрный спрут. Щупальца запустил в мозг. Не могу их вытянуть, ты видел.

— Так отсеки их! — неожиданно раздался голос сзади. В дверях позади всех стояла жена Тома. — Отсеки все и пусть сдохнет тварь! — гневно и требовательно повторила она, глядя на Сорина.

Он помедлил, потом попросил:

— Принеси кружку воды, добрая женщина. — И распорядился: — Теперь оставьте нас вдвоём.

Шорох с Патриком вышли на улицу, стояли молча, но мысли их были об одном и том же. Чем поможет менталист, если у Милада удар… Неужели принца они теряют вот сейчас… А у Лисы как дела? Каково Стасу с ней, если втроём едва сладили? Неужели королевский менталист ничем на поможет? А чем он поможет, когда удар… он же парализован наполовину, что тут менталист может? И что теперь делать? Можно ли его переносить? А как оставлять здесь, под носом ищеек бен Яира… Ох, к Лисе бы поторопиться, время идёт, как она там…

Да, время шло, и Шороха с Патриком всё больше беспокоила мысль, что происходит в той комнате, где Сорин остался наедине с принцем. Похоже, у него ничего не получается. Прошло не меньше часа, когда они услышали в доме движение, голоса и заторопились войти. Все были там, в дальней комнатке.

Принц Милад лежал с закрытыми глазами, белый, как полотно. Немногим лучше выглядел и Сорин. Но лицо Милада уже не пугало, правую сторону больше не тянуло книзу.

Сорин накрыл рукой безвольную руку Милада, тот медленно открыл глаза. Переводя взгляд с одного лица на другое, отыскал Шороха и Патрика.

— Вы его… нашли… — с трудом проговорил он. — Спасибо…

— Угрозы больше нет, — сказал Сорин.

— Сорин! Это чудо. И это выше моего понимания, — доктор развёл руками.

— Нам надо возвращаться, — в замешательстве проговорил Патрик. — Но мы бы не хотели оставлять…

— В этом нет необходимости. Ваш товарищ здоров. Просто… немного устал.

— У аптекаря можно взять носилки, — подсказал доктор.

— Да тут всего пара сотен метров, там мотоциклы.

— Тогда без носилок обойдёмся, — решил Сорин, королевский библиотекарь. — Пареньки крепкие.

Да и куда с носилками по тесным закоулкам-переходам, где двоим не разойтись. Друзья сердечно распрощались с Тома и его женой, имени которой так и не узнали, с доктором, и без труда донесли драгоценную ношу до места, где ждали мотоциклы. Милада усадили за спиной Шороха.

— Держитесь, Ваше высочество, — напутствовал Сорин. — Путь недолгий.

— Не торопись. Если что, остановись и сообщи, что ждёте, — сказал Патрик.

— Они справятся, — заверил Сорин, усаживаясь за спиной Патрика.

Этот день всем показался нескончаемым: Патрику и Шороху — главным участникам событий; Стасу — для него часы растянулись до бесконечности от беспокойства за товарищей, от опасения, что Лиса проснётся и неизвестно как поведёт себе на этот раз; для тех, кого они так внезапно и без объяснений покинули на Базе. Только Лиса и Милад, центральные персонажи событий, будто бы и не участвовали в них, погружённые в черноту смертоносного морока.

Уже к вечеру все, наконец, собрались на Базе и теперь сидели за вечерним чаем, где Сорин пообещал ответить на все вопросы. К этому времени он снова был полон сил, проспав часа три. Милад тоже чувствовал себе гораздо лучше, благодаря препаратам Жарко. А Лиса стала их прежней Лисой, едва Библиотекарь избавил от враждебного наваждения, подавившего её волю и сознание. Нет, не совсем прежней. В той комнате, где Лиса и Стас ждали возвращения товарищей, Сорин освободил её от ментального паразита, как раньше освободил Гарда. И Лисе представили её брата, принца Милада. Потрясённая, ошеломлённая Лиса смотрела то на него, то на других, и в глазах её читалось недоверие, непонимание и даже обида за странный розыгрыш.

— Нет… Как?.. Они убили!..

— Вместо Милада убили другого ребёнка, — сказал Сорин. — Это ваш брат, принцесса.

Вот вгляде Лисы будто надломилось что-то.

— Милад?.. — растеряно прошептала она всё еще с недоверием и изумлением, и голос её дрогнул. — Милад?

Он молча протянул к ней руки, и Лиса шагнула близко:

— Ты — Милад? Скажи!

— Да, сестрица.

Она порывисто обняла его за шею, прижалась. Он скрыл своё лицо в её волосах. Так стояли они двое, и плечи Лисы вздрагивали. Потом она отстранилась и, запрокинув лицо, посмотрела на брата. Глаза её счастливо лучились сквозь непросохшие слёзы. Она погладила Милада по щеке:

— Малыш Милад… — и тихо засмеялась: — Малыш… Это просто чудо. Ты жив! Ты пришёл!

— Ты прости. Я пришёл и принёс тебе…

— Нет! — Лиса замотала головой. — Это не имеет значения. Ты жив! Только это имеет значение. Я хочу поскорее представить тебя всем моим друзьям.

Три мотоцикла для шестерых было как раз то, что надо.


Что дальше?
Что было раньше?
Что вообще происходит?