Проза
Начало Проза Графика Аудио Форум Гостевая И компания
Предыдущая страница Следующая страница

ДАШЕНЬКА
повесть

ЧАСТЬ СОРОК СЕДЬМАЯ

          Накануне выходных Василиса засобиралась домой.
- Хоть и хорошо мне у вас, ребятки, а пора и честь знать. Вы со мной вон как нянькаетесь, только что на божничку не сажаете, я прям, как на курорте отдохнула. А уж ты Дашуня... у меня и слов нету... Точно как обещалась - как молоденькая домой поеду!
- Все у тебя, Василиса, шиворот навыворот. Это не мы с тобой нянькаемся, это ты у нас и домработница, и нянька, от всех забот освободила, - поправила ее Даша.
- Скажешь тоже, домработница! Я как барыня тут - и водичка тебе горяченькая, и печку топить не надо, и все под руками, благодать это, а не работа. А что нянька... И-и-и, Дашуня, да с такими-то детками я б день и ночь водилась. Как привыкла-то я к ним, вот сердцем отрываюсь!..
- Да ты приезжай к нам почаще. Мы только рады будем, - радушно пригласил Костя. - Мы с тобой тоже, привыкли к легкой жизни. Вечером придешь, а тут уж нажарено, напарено, пироги горой... Разбаловала ты нас, Василиса.
- На выходные останься еще, - попросила Даша. - Все дома будем, обед какой-нибудь особый устроим. А уж в понедельник поедешь.
- Точно! А в субботу я такую баню истоплю! Ты, Василиса, такой не видала, чесно слово.
- У Кости веники особые, фирменные, - улыбнулась Даша. - Правда, Василиса, чего это ты нашу грязь домой к себе повезешь?
- Ну хитрецы! Уговорили. В понедельник поеду.
И вот в субботу после полудня получилось так, что Василиса и Костя на какое-то время остались наедине. Мальчики спали, посапывая в своих кроватках, а Даша затеяла постирушку в теплом предбаннике, где стояла у них стиральная машина. От Костиной помощи отказалась: "Ты Василису развлекай. А у меня там немножко, я скоро".
Ну, развлекать, так развлекать: "Как там у нас насчет чаю, Василиса? Хоть чайку с тобой еще попить, не будет мне теперь компании такой замечательной".
А Василису как будто что-то заботило. Она была непривычно тиха, молча запивала дымящимся чаем крохотульки сахара - как любила... Наконец, решилась.
- Костя... уж не знаю, мое это дело, аль не мое... а только шибко у меня на душе неспокойно. Не могу я так от вас уехать.
- Чего ты? Какое беспокойство? Об чем?
Василиса вздохнула, помедлила:
- Не знаю, как и говорить-то... Вот со стороны поглядеть, вон как у вас славно в доме. А только Дарья-то... В душе-то у ей чего кипит, знаешь ли?
На лицо Кости будто облако надвинулось, он опустил голову.
- Ты не серчай на меня, Костинька... Я понимаю, ты нашел себе способ... живешь, как будто ничего не случилось. А только ты бы и о ней подумал, не оставляй ей одной решать и выбирать...
- А чего тут выбирать?.. Она давно выбрала... Я... так, померещилось на время...
Василиса покивала:
- Она выбрала! Чего она выбрала-то? Сердцем одного, а головой другого. И рвет теперь сердце. Ты чо ли не видишь, какая она издерганная, на нервах вся. Чуть что - глаза мокрые. Ох, Костя-Костя... ты за это время поди-ка понял, какая она? Не может она в таком разладе жить. Какая другая бабенка приспособилась бы, но не Дарья... Вот гляди. Кирилл-то ведь по сю пору ничего не знает и не ведает, ни про Аллу, ни про сыновей. Ему туда никто ни одного письма ни написал за все время. Дарья как деток-то у Галины отобрала, адрес Кирин правдами-неправдами раздобыла. А ведь не написала до сих пор.
- Почему? - угрюмо спросил Костя.
- А она и сама не знает, по какой такой причине. Сказала: не могу почему-то. Она саму себя не понимает, а ты пойми - со стороны, оно всегда видней.
Василиса опять долго вздохнула, сказала:
- И понимать нечего... Ты - муж. Душа у ней не лежит за твоей спиной другому писать. И что писать-то, как? Как отчет бугальтерский? Или "мы тебя любим и ждем?" Ты ей по положению - самый близкий человек быть должОн, все пополам чтоб. А может она с тобой поделиться заботой своей? Ты мне скажи еще вот чего. Она мне в прошлый раз жалилась, что спит плохо, как щас-то?
- Да так же... Снится ей чего-то. Дак это из-за всего, что было, перенервничала сколько... Вот оно до сих пор и дает себя знать. Проснется, дрожит аж вся...
- Вишь, а тебе ни полсловечка. Потому что, как она станет об том говорить... Не снится ей... наяву видится всякое дурное.
- Как это... видится?.. Что?
- Да всякое... жуткое... Она думает, из-за Киры... боится за него... Вот и мучается.
Костя опустил голову, потер лицо ладонями.
- Что ж мне делать-то, Василиса?
- Ты отпусти ее. Ей сейчас самое нужное дело - полететь к нему, сию минуту прям. Чтоб глянуть, да и душа бы успокоилась. А потом, вот с ними, - Василиса кивнула в сторону детской, - ждать его. Ведь так правильно, Костя. Дарья-то просила уж тебя, чтоб отпустил?
- Ну... сказала, что от людей неловко... Мол, в какое положение меня ставит...
- А ты?
- Сказал, что молва мне до лампочки... Попросил, чтоб как будто по-прежнему все было... пока...
- Больше она и не попросит. Ты, Костя, сам распутать это должен... ты не думай, что мне легко так-то вот беду вашу руками разводить. И не думай, будто Дарья подучила этот разговор с тобой затеять, она ни сном, ни духом. Ты ей, гляди, не сказывай, про что говорим. Так, в тогдашний еще раз чуток открылась мне, потому что я чужая, чужому легше душу открыть... Жалко мне вас всех, Костя, сказать не могу, как жалко... Но конец этой путанице надо положить. А кому рапутывать? Кире? Что он может оттуда? Ничего не может. Даша? Ох, пожалей ты ее. Ей уж всякого досталось...
- Получается - один я остаюсь... распутыватель... - Костя невидяще глядел в чашку с остывшим чаем.


Предыдущая страница Следующая страница
Содержание
Прокоментировать текст

TopList