Проза
Начало Проза Графика Аудио Форум Гостевая И компания
Предыдущая страница

ДАШЕНЬКА
повесть

ЧАСТЬ СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

          Даша стояла у окна и, улыбаясь, смотрела во двор. Там весенний месяц апрель чувствовал себя полновластным хозяином. Cнежные сугробы просели, давно утративши свою белизну, и нарядные снежинки уже не искрили, рассыпая холодные блики с крохотных иголок-лучей - снег по утрам глянцево блестел на солнце ледяными хрусткими корочками. С карниза свисали длинные прозрачные сосульки. Чуть погодя солнышко пригреет, и они оживут, начнут часто ронять веселую капель. Желтогрудые синицы цвиркали по-весеннему звонко, парочка их слетела с яблони на дорожку, принялись что-то деловито склевывать.
За спиной, в доме, еще стояла покойная тишина воскресного утра. Стукнула калитка, и Даша догадалась: "Мама!"
Мария поцеловала дочь в щеку, поставила на табурет сумку с чем-то объемным, закутанным в шаль.
- Я вот пирожков пораньше напекла, с грибами, Кирюша любит. А мальчикам калачиков. Твои-то спят еще? - она говорила вполголоса.
- Мальчишки спят, а Кира вон, - Даша опять обернулась к окну.
Там обнаженный по пояс Кирилл, раз за разом будто бы играючи подтягивался на турнике, устроенным позади дома.
- Холодно ведь! С утра-то морозно. Даша, ты бы поругала, а ну как простынет!
- Его поругаешь! - с улыбкой проговорила Даша, любовно глядя на мужа.
- Хоро-о-ош… - с чувством сказала Мария. - Какой все же красивый наш Кира! - Помолчала, с удовольствием глядя на него. - Залюбуешься! Ишь как, будто и не было ничего! Неужто все так зажило?
- Как же… - ни минутку голос Даши погрустнел. - Ночью повернется неловко и стонет во сне. Это он днем бодрится…
- Ох ты, господи… Да зачем же он себя мучает?! А ну как навредит!..
- Начинаю уговаривать поберечь себя - смеется. Говорит: "Гармаш на совесть всего сшил, нигде ничего не рвется. А остальное ерунда!" Да я смотрю, мама, лишнего-то все равно не разрешаю.
- Гляди за ним, Даша. Они, мужики, что дети малые, во всем догляд за имЯ нужен. - Мария отошла от окна, села к столу. - А я щас Галину видела. Старуха старухой. Аж черная вся какая-то стала…
- Так она и не взяла девочку… Передумала, видать.
- И хорошо, что не взяла. Никогда она чужое дитя не полюбит как свое. А ты видела, как она на Артемку с Сашенькой глядит? Я уж ни раз примечаю. Издали, ровно бы незаметно встанет и смотрит… смотрит… Прям глаз не оторвет. А подходить не подходит. Толи боится или стыдно, может. Не та она стала, не та.
- Бог с ней, мама. А я как раньше на ее жизнь не завидовала, так же и сейчас не злорадствую. Королевой себя считала, и с чем осталась? Как та старуха - у разбитого корыта. А мы… что бы там ни было, а мы счастливые. Очень счастливые. А зла в нас нет, чтоб злорадствовать. Да мы и не думаем про нее. Ой, мама, позавчера же письмо от Али пришло!
- Да ты что! И чего пишет?
- Освобождается скоро. Обещает приехать к нам погостить.
- Кира-то поди-ка рад!
- Ну, еще бы.
- Даша… а может он за деньгами едет? Тоже ведь, и приодеться надо, и жить на что-то...
- Ну за деньгами, так за деньгами. Они же его. А только не возьмет он эти деньги. О, вот и Кира!
- У нас гости! Тещинька, друг родной! - обнял Кирилл гостью.
- Кирюша, ты бы хоть свитерок какой надевал. Мороз ведь!
- Жена, где мой свитерок? Куда я его повесил? А, вот он, любимый! - Кира вытянул майку из-под Марииной сумки, надел, упрятав под ней розовые шрамы. - А тут у нас чего такое?
Кирилл разворошил сверток:
- Мм-м-м… вкуснятина!.. Что наша молодежь? Дрыхнут еще?
- Конечно, - улыбнулась Даша, услыхав приглушенное хихиканье в детской. - Не вздумай их будить.
Кирилл вошел в детскую, остановился между двух кроваток, с улыбкой глядя, как подрагивают реснички у мальчишек.
- Я даже и не собираюсь их будить! И очень хорошо, что спят! А то мне опять ни одного бабушкиного калачика не достанется!
Тут Санек со зловещим рычанием вскочил на кровати, за ним Артем, и они с двух сторон прыгнули на Кирилла. Он со смехом подхватил их, завопил: "Спасите, на меня напали дикие дети!" Мальчишки как две обезьянки ловко уселись на его руках и так "выехали" в кухню.
- Они уже приручились! - сообщил Кирилл. - Дайте им в награду по калачику!
- Ага! Щас! - пообещала Даша. - А кто, интересно, будет умываться?
- Я снегом умылся! - оскорбился Кирилл.
- Мы тоже снегом! - запрыгали у него на руках близнецы!
- Да Кирюша, опусти ты их, тяжелые ведь! - забеспокоилась Мария.
- Я вот думаю, - задумчиво сказал ей Кирилл, - как бы мне третью руку отрастить? Успею за восемь месяцев?
- Ой, Кирюш, да на кой тебе третья рука? - рассудила Мария. - Тебе на каждую два посади, ты и не заметишь.
- По два?.. Это мысль!.. - Он, прикидывая что-то, остановил взгляд на Даше.
- Так, чумазики, чтоб через секунду вас в кухне не было! Разбирайтесь там сами, как и где будете умываться. А я на стол собираю. Кто не успеет - я не виновата.
- Так точно, товарищ генерал! - отчеканил Кирилл, и близнецы с обеих сторон приложили к его голове ладошки-лодочки.
- Да идите уже! - рассмеялась Даша.
- Не нарадуюсь на вас, - сказала Мария, глядя вслед Кириллу.
Даша улыбнулась и ничего не сказала. Ей самой до сих пор не верилось в свое счастье. Она часто повторяла про себя слова, услышанные где-то, и ставшие ее молитвой: "Господи, Ты дал мне так много! Прошу Тебя, не сочти, что слишком…"


Предыдущая страницаКонецВозврат в прозу
Содержание
Прокоментировать текст

TopList