Экстремальные виды любви
Начало Проза Графика Аудио Форум Гостевая И компания
Предыдущая страница Следующая страница

Часть десятая. Неопределенность

Еще когда ехали за город, Ася подумала, что Калина тоже гонщик и озвучила свою мысль.
- Нет, в качестве гонщика он ни разу в гонках не участвовал, абсолютно не азартный человек, - пояснил Женя. - Просто ему нравится там бывать. Но для гонок Калина - человек уникальный и незаменимый
В чем уникальность их нового знакомого Ася в ту минуту не поняла и не спросила, что-то отвлекло. Но уже после гонок она спросила Женю об одном эпизоде, который запал ей в память и беспокоил.
Во время заездов был момент, когда после отмашки автомобили сорвались со старта, но водитель одного на миг потерял контроль над мощью снаряда на колесах. Возник какой-то дикий угол атаки, автомобиль стартовал боком, его потащило на стартера, и в толпе зрителей послышались испуганные возгласы. Калина неуловимым образом переменился. Он не сделал никакого движения, но теперь фигура его напоминала сжатую пружину, подобно спринтеру, замершему на старте. К счастью, машина, "поймала" задние колеса, безукоризненно овладела собой и стала послушной. И все же, Асю увиденное обеспокоило. Пусть она полный профан и мало чего поняла в происходящем… Но, между прочим, другие, не профаны, явно тоже забеспокоились.
Вот об этом Ася и спросила, когда почти под утро, переполненные искрометными впечатлениями, возвращались они в город. Женя к тому времени поучаствовал еще в двух заездах, вышел в четверть финала, но дальше не прошел. Впрочем, проигравшим и огорченным он не выглядел. А уж Лёлька и Эль и вовсе пребывали в эйфории, так как на втором заезде с ним в машине была Лёлька, а в третьем Эль.
И вот теперь, когда подруг увез Калина, а Женя вез домой Асю, она спросила, сильно ли рискует стартер на своем месте?
- Со слухом вон какая беда, и вообще…
- Со слухом ничего страшного не случится. На рок концертах децибелов не меньше. Я однажды побывал на Лав-параде в Берлине. Выглядит это так: по улице течет поток из одного-двух миллионов людей, в потоке как щепки плывут огромные грузовики, переоборудованные под электро-сцены. На них ди-джеи, грохочет техно-музыка, полуобнаженные девушки танцуют. И оказался я в фарватере одной из машин. Такого звукового удара я в жизни не испытывал. Звук шел через подошвы. Я думал, подошвы у сандалий отвалятся. И еще кругом пищалки всякие, свистки - полный дурдом.
- Про Лав-парад я только в новостях короткие сообщения видела.
- Я как-нибудь тебе расскажу, - Женя не торопился на абсолютно пустой городской улице.
- Ну, про звук, ладно, убедил. Но его же чуть не сбила та машина! Еще бы секунда… слава Богу, что выправилась.
- А, то дрифтующее авто! Нет, оно никакой опасности для Калины не представляло. У него все было под контролем. Он просто перепрыгнул бы через капот.
- Как? Ничего себе - просто! - возмутилась Ася, выпрямляясь на сиденье и разворачиваясь к Жене.
- Зуб даю! - клятвенно проговорил тот. - Для него - просто. Он трейсер.
- Подожди-подожди! - Ася подняла раскрытую ладонь. Пытаясь сообразить, пробормотала: - Дрэг-рейсинг… трейсер… - И призналась: - Нет, я не помню, что ты про трейсеров говорил.
- Я про них не говорил. Трейсеры никакого отношения к гонкам не имеют. Ты видела "13-ый квартал", "Ямакаси"?
- Д-да… Ты что… ты хочешь сказать, что Калина вот так же по крышам, как там, в этих фильмах?!
- По крышам он тоже может. Калина занимается паркуром. Это городской вид спорта, из новых, современных. Так же как дрэг-рейсинг. «Паркур» - это от французского военного термина "паркур дю комбатен", что значит "полоса препятствий". В нем соединяются акробатика, легкая атлетика, альпинизм и боевые искусства. А человека называют не акробат, не атлет и не альпинист. Его называют трэйсер - "человек, прокладывающий новые пути".
- Ой-ё-ё-ё… - протянула Ася, уже даже не удивляясь, а как бы капитулируя перед обстоятельствами. - Женя, с того вечера в библиотеке я как будто в другом измерении живу. Никогда не интересовалась гонками, никакими экстремальными делами, и вдруг оказываюсь прямо посерёдке этого самого экстрима.
- Тебе это измерение не нравится? Хочешь к креслу, к телевизору, к книжкам, в свое уютное теплое гнездышко?
Ася медленно, без улыбки повернулась к нему, так ничего и не сказав, снова стала смотреть на дорогу.
- Настя? - позвал он. - Что случилось?
- Ничего, - качнула она головой. Не говорить же ему, как она задыхается в "уютном, теплом гнездышке" - от одиночества, он острой тоски по утраченному, от необратимости произошедшего с ней и ее любимыми… - Ты классный, Женя. Я… и девчонки, мы тебе так благодарны. Ты появился и открыл для нас такую… чертовски интересную грань жизни! Она всегда была рядом, а мы о ней понятия не имели, даже не подозревали. Ты просто ведешь меня ужинать, и я открываю для себя чудо - тот невероятный ресторанчик! Твой звонок - и я оказываюсь на этих нелегальных гонках, и голова идет кругом от всего, там происходящего. Я про машины столько узнала, сколько за всю жизнь не знала. А про вино? Теперь паркур... правильно я хоть сказала?
- Правильно.
- Ты… - Ася пошевелила пальцами, отыскивая нужные слова, - странный. Был у тебя в детстве калейдоскоп? Сколько ни смотришь - постоянно новый узор, яркий, нарядный, праздничный. По сравнению с ним вокруг все тускло и блекло. Он притягивает, манит, не оторвешься. Он обещает узор красивее прежнего...
Женя свернул к обочине и остановился. Спросил:
- Ты хочешь продолжить сравнение?
Ася посмотрела на него вопросительно.
- Суть этих волшебных узоров - разноцветные стекляшки. Обман. Тебя это пугает?
Ася нахмурилась, медлила, не находя ответа.
- Я вовсе… - Вдруг рассмеялась, покачала головой: - Так ты и позволишь разобрать тебя до стекляшек! Брось, Женя, ничего такого я не думала, и твой логический вывод совсем не правильный. Я и сама не помню теперь, куда меня несло с этими аналогиями... так что, не обращай внимания. Ничего умного я не изреку. Под утро. После такой ночи! После глю-вайна! Мне сейчас только спать и ничего больше. Честное слово, я сейчас мало чего соображаю. Забудь.
На лестничной площадке перед дверью Ася никак не могла найти ключ. По второму кругу обшаривала одни и те же карманы и сначала с досадой, потом растерянно бормотала: "Вот этого мне еще не хватало… да где же он…" - пока Женя не заметил угловатый рельеф, проступающий на ткани нагрудного кармана Асиной куртки. Он расстегнул на кармане молнию и двумя пальцами извлек ключ на брелоке.
- Ох! - облегченно и обрадовано вздохнула Ася. - Я ее уже сто лет не надевала, совсем забыла, где тут карманы!
Женя повернул в замке ключ, толкнул дверь, нашарил внутри выключатель и зажег свет. Пропустив Асю, сам вошел следом, закрыл за собой дверь.
- Уф! Дома... - Ася опустилась на маленькую, обитую гобеленом скамейку в прихожей, с закрытыми глазами прислонилась к стене.
Женя присел перед ней и начал снимать сапоги.
- Ты здесь, - утвердительно сказала Ася, не открывая глаз.
- Здесь, - подтвердил он.
- Отлично. Щас будет забег. Мы стартуем и до утра идем параллельными курсами. Пересечение чревато катастрофой. Ищи себе место и ложись спать. Хочешь чаю, кофе - все там, - бессильно махнула она рукой. - И холодильник где-то там. Считай, что меня нет. М-м-м?
- Принято, - улыбаясь, сказал Женя.
Проснулась Ася поздно. Она и дольше спала бы, не разбуди ее телефонный звонок. Ася на ощупь отыскала трубку, отозвалась невнятным со сна голосом.
- Настюша, ты что, спишь еще? - услышала она мамин голос.
- А, мама… Привет! - она приподнялась на локте, устраиваясь повыше, выпростала руки из-под одеяла. - Ага, сплю еще. Мы с девчонками вчера допоздна… - и тут до Аси донеслись какие-то позвякивания, шорохи, совершенно неуместные в ее квартире звуки. - …допоздна засиделись, - машинально закончила она, слушая приближающиеся шаги.
В дверях появился Женя и встал в проеме, прислонять к косяку. Он смотрел на Асю и улыбался. Только полусонное сознание не позволило ей тотчас сообразить, кто является источником звуков, сосредоточенных где-то в районе кухни. Но все-таки, она вспомнила о присутствии гостя раньше, чем узрела его в дверях. Поэтому встретила его улыбку спокойно, чувствуя себя неуязвимой в зимней фланелевой пижаме.
Ася не догадывалась, что за его улыбкой скрывается любование ею, еще не вполне проснувшейся, но такой домашней и уютной. В эти минуты Ася еще не успела нацепить свое дневное лицо, давно обретшее способность скрывать мысли и чувства. Этой необходимой способностью владеют все дневные лица. В какой момент они возникают? Наверное, когда человек утром посмотрит на себе в зеркало и - оп! - в зеркале уже отражается другое лицо, потому что никто никогда не видит в зеркале себя настоящего. Видит по-особому сосредоточенный взгляд, некую значительность в своем облике. Думает: это я. И зеркало не разубеждает его, легко и привычно лжет. Но сейчас лицо Аси было так беззащитно, так мило и безыскусно.
- Мама, как вы? Здоровы? Как папа? - говорила Ася, не придавая улыбке Жени особого значения.
- Все в порядке, Асенька. У тебя что нового?
- Все нормально. Я тебе позже перезвоню, ладно?
- Не звони, нас дома не будет. Нас пригласил папин коллега, мы сейчас уйдем. Я тебе потому и позвонила пораньше, узнать, все ли у тебя в порядке. Ну, спи дальше. Целую тебя, детка!
- Пока, мамуля.
Ася опустила руку с телефоном на одеяло.
- С добрым утром, - сказал Женя. - Ничего, что я в кухне похозяйничал?
- Не знаю. Надо оценить последствия твоего самоуправства.
- Я их мог бы и сюда доставить. Последствия, имею ввиду… А может, встанешь?
- Может, встану. Если дашь мне такую возможность.
- Даю возможность. И через пятнадцать минут ты объявляешься в кухни. Идет?
- Угум-с, - согласилась Ася, с блаженным видом ныряя под одеяло.
На лице Жени обозначилось сомнение.
- Примечание, - сказал он. - По истечении оговоренного срока за неявкой известного лица в пределы вышепоименованной территории, лицо… хм-м-м… с прилегающими к нему частями тела, - добавил он, - надлежит упаковать в мягкую тару, коей может служить одеяло, и доставить по назначению.
- Шедеврально! - сон из глаз Ася улетучился. - Теперь вижу - юрист!
- Иди уже. Умывайся, - проговорил Женя, исчезая из ее поля зрения.
Ася чуточку постояла под душем, потом немного посушила волосы и в пятнадцать минут, конечно, не уложилась. Когда она появилась в кухне, стол был накрыт к завтраку, фырчала кофеварка, Женя перекладывал со сковороды на тарелку гренки с расплавленным сыром.
- Я подозревал, что пятнадцать минут у нас с тобой разной длины, - ворчливо сказал он. - Но все-таки надеялся ошибиться.
- Не мелочись, - посоветовала Ася. - К тому же, я торопилась. А это откуда? - Ася смотрела на крупную белую розу, украшающую стол.
- Никогда не угадашь!
Ася задумчиво посмотрела на Женю и, не отвечая, села к столу. Завтракали молча. Иногда Асин отстраненный взгляд останавливался на нем, как будто она решала что-то для себя.
- Настя, что с тобой? - он поставил на стол кофейную чашку.
Она встала, отвернулась к окну.
- Я хочу, чтобы ты ушел.
- Я вернусь, - помедлив, сказал он.
- Не знаю, хочу ли я…
- Ты сказала, что твои дни стали ярче, праздничнее.
- Я не знаю, хочу ли я этого! - повторила Ася зазвеневшим голосом.
- Скажи… что у тебя случилось? - Женя не знал, как мочь ей заговорить, открыться.
Она медленно, неловко помотала головой: "Ничего".
- Прости, но это неправда. Ася… послушай… позволь мне помочь тебе? Это не поставит тебя ни в какую зависимость. Ты ничем мне не обязана, не обязана отвечать взаимностью. В конце концов, бывают же простые человеческие отношения!
- Ну ты еще скажи, что будешь мне другом.
- Почему нет?
- Ой, не говори ерунды! - Ася резко вскинула руки, сцепила пальцы на шее в замок, сжала голову локтями, заговорила резко, нетерпимо: - Конечно, вот именно такого друга, как я, тебе не хватало по жизни!
- Чем я обидел тебя?
- Перестань, Женя. Ты - человек-праздник. А я не хочу веселиться. Причем тут "обидел"?
- Я готов с уважением отнестись к твоему желанию. Может быть, я уйду. Совсем. Но не раньше чем пойму, почему должен так сделать. Сейчас я только вижу, что тебе плохо. Сама подумай, могу я послушаться твоего "Уходи"?
Ася не отвечала, и Женя, помолчав, сказал:
- Я приеду. Может быть, сегодня… Или завтра. Не знаю.
Ася шагнула к столу, вытянула из пачки сигарету и вернулась к окну. Зажав ее в губах, глазами рассеянно повела по подоконнику, по плите, как будто не могла сообразить, чего же еще не хватает. Зажигалка осталась на столе, рядом с пачкой. Женя несколько раз щелкнул ею, прежде чем вспыхнул язычок пламени, подошел к Асе, поднес огонь к сигарете. Она кивнула в знак благодарности, затянулась, глотнула дым.
- Я не хочу быть назойливым… Даже особо настойчивым быть не хочу. Одно только можно, попрошу? Если велишь оставить тебя, то я хочу понимать - почему я это делаю. Объяснишь?
Асины губы дрогнули в неприятной усмешке. Она вздохнула, и чтобы смягчить впечатление, качнула головой:
- Я попробую. Потом. Не сейчас.
Не могла же она сказать ему, что усмешка как раз означала: мне бы самой это понять.
Женя постоял, потом повернулся и пошел в прихожую. Когда негромко хлопнула дверь за спиной, и щелкнул замок, Асины плечи опустилась, из позвоночника будто вынули стальной стержень - она сникла, глаза сделались несчастными, как у горько обиженного ребенка. Несколько минут она сидела и курила. Казалось - если бы не резкие короткие затяжки, она бы расплакалась. Она докурила сигарету, успокоилось нервное дыхание, Ася встала и пошла к телефону.
- Я тебя разбудила? - спросила она.
- Нет, - прозвучал далекий Лёлькин голос. - Думаю вот, чего бы слопать.
- Приезжай ко мне. Прямо сейчас.
- Ну… ладно. Только я страшно голодная, чем ты меня накормишь? - Ася глянула на часы - время шло к обеду. Озадаченно перевела взгляд на холодильник, а Лёлька продолжала: - Своим фирменным салатом. Ага?
- Если по дороге чипсы купишь.
- А кукурузу?
- Есть.
- "Бондюэль"?
- "Бондюэль".
- Ну всё. Уже иду.
Ася качнула головой, чуть улыбнулась. Как у Лёльки получается - одним голосом… или одним своим существованием уменьшить тяжесть, давящую на сердце. И уже смягчился упругий, тугой комок в горле, вот уже дышится легче… Ася налила в кастрюлю воду и поставила варить яйца для их любимого салата. Пока они варились, успела порезать луковицу, потом очистила и покрошила сваренные вкрутую яйца, опрокинула туда же банку кукурузы, щедро плюхнула майонеза и хорошенько все перемешала. Теперь добавить пачку крабовых чипсов и готово. Дешево и сердито. Просто до примитивности и обалденно вкусно.
- …Ну как тебя сказать, чтоб не обидеть? - спросила Лёлишна, глядя в бокал с мартини.
Ася посмотрела на нее, подумала, пожала плечами и отвернулась.
- Аська, бедная ты моя Аська, - вздохнула подруга. - Скажи, чего ты испугалась? Ты что, не видела, что нравишься ему, не понимала, для чего всё?
- Оно как-то само собой шло. Всё с моим участием, но одновременно я как будто в стороне… - медленно сказала Ася. - А сегодня вдруг так резко поняла … уже в стороне нельзя быть… требуется решение…
- Скажи, подруга… Тебе сейчас хорошо жить? Нет, не в смысле хорошо… Устраивает тебя твоя жизнь?
- Я привыкла, - помедлив, сказала Ася. - Мне плохо. Но я так привыкла уже.
- Теперь слушай меня внимательно и, главное, спокойно. И думай. Ты привыкла, или лучше сказать, смирилась, что Артема и Илюшки нет с тобой. Но ты все еще живешь вместе с ними. Каждую минуту помнишь обоих, думаешь. Ложишься с мыслями о них и встаешь. Так ведь?
Ася кивнула.
- Не надо говорить, что это неправильно? Что так нельзя жить? - Ася молчала. - Не надо, - ответила за нее Лёлька. - Сама прекрасно знаешь. И вот появился мужик - умный, интересный, состоятельный во всех смыслах. Благодаря ему, твоя жизнь может измениться. Но этого ты как раз и испугалась. Тебе показалось, что ты должна еще раз потерять тех, кого любила в прошлой жизни. Совсем уйти от них.
Лёлька вдруг неожиданно и громко хлопнула ладонью по столу. Получилось оглушительно, Ася подпрыгнула, испуганно вскинула влажные глаза.
- Не реви! - со злостью крикнула Ольга. - Не хочу, чтоб ты ревела! Не смей!
- Не кричи, - попросила Ася.
- Кричу потому, что злюсь!
- Я их люблю, - тихо сказала Ася.
- Что?
- Ты сказала - испугалась еще раз потерять тех, кого любила. Не любила. Люблю.
Повисло молчание. Потом Лёлька проговорила:
- К сожалению, это не имеет значения. Ни для Артема, ни для Илюшки... - У Лёльки задрожали губы, и она крепко сжала их. Когда заговорила, голос был ровный. - Дакота - твоя соломинка, цепляйся за него и выкарабкивайся, живи! Даже если потом ничего у вас не будет. Сейчас выбирайся. Ты, действительно, привыкла, смирилась, успокоилась. Это называется - сжилась со своим горем. Но к жизни еще не вернулась. Надо еще один шажочек сделать. А ты испугалась. Женя как раз такой человек, который поможет. Он умеет тонко чувствовать. Он понимает… Пожалуйста, Ася…
Ася взяла бокал и выпила всё до дна.
- Хватит. Все, что мне надо было, я услышала.
- И что?
- Ничего. - Ася хмыкнула, глядя, как лицо подруги принимает огорченное выражение. - Я еще не знаю. Но больше не надо об этом. Давай про что-нибудь другое.
- Ну что ж… давай про другое. Я сегодня ночью тоже не одна была.
- А с кем? - удивленно подняла брови Ася.
- С трех раз отгадай, что это был Калина.
- Ба-а-а-а!!!… Ну, ты даешь!
- Контуженому человеку нельзя без присмотра оставаться.
- Хм-м-м… А твой стоматолог?
- Пора в романе ставить точку. В душе я ее уже сто раз поставила.


Предыдущая страница Следующая страница
Содержание
Прокоментировать текст

TopList