Проза
Начало Проза Графика Аудио Форум Гостевая И компания

ЧУЖАЯ СУДЬБА
повесть

ВСТУПЛЕНИЕ

Когда темнело, улица приобретала веселый, праздничный вид. Сияли многочисленные вывески, рекламные щиты. В витринах модных бутиков демонстрировали себя элегантные манекены - у них были такие позы, такие парики, не говоря уж о нарядах… Казалось, что из своих витрин они смотрят на прохожих сочувственно-презрительно.
А вот за этими огромными, идеально прозрачными окнами манекенов не было. Взглядам открывалось залитое светом фойе, и позволялось сколько угодно любоваться роскошью отделки, льдистым блеском паркета, сиянием богатых люстр и бра, таинственной глубиной складок бархата. За тяжелыми портьерами угадывались входы куда-то в главное, но туда взгляд с улицы проникнуть уже не мог, только ухо ловило приглушенную музыку. Над этим таинственным великолепием люминесцентно переливались крупные стилизованные буквы: "Эльдорадо". И не надо было никому пояснять, что так называется знаменитое варьете, и название его известно не только жителям города.
Ему очень подошло бы имя "Титаник", если бы не печальный финал роскошного корабля-исполина. Варьете и в самом деле было похоже на большой, нарядный корабль, который уверенно плывет сквозь ночь, а сотни иллюминаторов излучают не свет - сам праздник брызжет изнутри. Этот свет выносит наружу аромат роскоши: вкус дорогих блюд, бутылки шампанского в зеркально начищенных ведерках со льдом. В нем угадывались нарядные женщины с холеными руками, мерцающий блеск драгоценностей… Внутри себя этот корабль заключал мир, который сильно отличался от того, что подступал к окнам снаружи: мир бесконечного праздника и богатства, и праздник этот был доступен не каждому. Неприступный корабль плыл мимо, довольно равнодушный к тем, что оставался за его бортом, а любопытствующим доставалась подачка - возможность выхватить глазом короткий миг чужой, иной жизни.
Впрочем, на том корабле не только прожигали жизнь, но и трудились до седьмого пота.
Сейчас, в одиннадцатый час утра, корабль был тихим и сонным. Стекла сияли хрустальной прозрачностью, задернутые шторы создавали ощущение покоя внутри, а вернее, - его иллюзию.
…Во внутренний дворик, где имелся чёрный, рабочий вход в здание, завернул большой мотоцикл. Он остановился сбоку от двери, и мотор умолк. Владелец его неторопливо покинул седло. Рядом с огромной машиной он показался совсем маленьким. Он вытащил ключи из замка, и потянул ремешок шлёма.
- Привет! - во двор быстро вошли две девушки. - И как только ты управляешься с этим монстром?!
Мотоциклист снял шлем, и рассыпались, вырвавшись на волю, буйные золотистые, с рыжеватым отливом волосы. "Мотоциклист" тряхнул головой и отбросил их за плечи.
- Не опаздываем?
- Нет, как раз.
Через пару секунд три девушки исчезли в недрах сумрачного коридора, мелькнувшего за вновь захлопнувшейся дверью.

Часть первая

          Репетиция вечерней программы подходила к концу, когда я увидела Игоря. Он прошел к бару, сел на высокий стул лицом к эстраде и помахал мне рукой. Потом заговорил с барменом, наводившим порядок в своем хозяйстве.
Чего это он заявился в такое время? Бармен Сева поставил перед ним высокий стакан со льдом и налил чего-то. Ну да, Игорек, давнишний и постоянный клиент, пользуется тут особым расположением, нежели просто посетитель. "Простого" Сева обслуживать бы не стал - бар закрыт, и тема обслуживания закрыта тоже.
Минут через двадцать Леонид хлопнул в ладоши и объявил конец репетиции. Ребята устало потянулись за кулисы, а я спрыгнула в зал, подошла к неурочному клиенту.
- Что у тебя там? - я взяла его запотевший стакан. - Во рту пересохло.
- Кола. Только ты поосторожней, она ледяная!
- Я чу-чуточку.
Было приятно, откинувшись на спинку стула, чувствовать во всем теле истому усталости и сидеть неподвижно. Коротко глянув на Игорька, я сказала:
- Чего взъерошенный такой?
- В смысле? - он провёл рукой по волосам.
- В смысле чувств.
Он рассмеялся:
- Ты опасная женщина, Анна. Еще немного и ты будешь читать мои мысли.
- Ну уж нет, только не это! Так чего ты явился, рассказывай.
- Я с сюрпризом! Встретил вчера своего сокурсника. Он теперь в Турции живёт, представляешь?! Весь из себя коммерсант! Так вот он весь вечер уговаривал меня, чтобы мы поехали к нему в гости.
- Мы? - я насмешливо подняла брови.
- Да, мы. Ты же мне всё равно, что жена.
- Ну, положим, не всё равно… И ты что, всерьёз собираешься махнуть в Турцию?
- Анют, ты погоди. Ты подумай, прежде чем критиковать. Тебе отпуск положен уже? Положен. Я и так собирался предложить тебе поехать куда-нибудь к морю. А Турция - и море, и экзотика, и фруктов навалом. Ну давай хоть раз отдохнем как белые человеки. К тому же никакого отеля не надо - Димка зовёт пожить у него и обещает повозить, показать Турцию.
- Да с чего все это? Он что, твой лучший друг?
- Не то чтобы лучший… Да какая разница!
- А такая. С какой стати такое радушие, если он просто знакомый?
- Ну хочется человеку перед кем-нибудь достижениями своими похвалиться, не понятно что ли? Ну, Анют? Скажи, что я хорошо придумал?
- Вот уж не знаю. Так, с бухты-барахты…
- Не усложняй. Анют, я предлагаю заявления на загранпаспорта подать прямо сегодня. А потом решим, принимаем Димкино приглашение или нет. Не захотим ехать - не поедем, делов-то.
- А как насчет денег?
- А это главный самый секрет: у меня лежит неприкосновенный запас к твоему отпуску.
- Ох, что-то ты мне голову морочишь, Игорёк. У тебя - и запас? Да брось ты! Играл?
- Ань, кончай унижать, а? Деньги - дело мужское. Мужчина я или нет?
- Так играл, значит?
- Нет! Нет, - нажал он голосом, - понимаешь? Короче, у тебя сейчас время есть? Поехали к тебе за паспортом, и по дороге заскочим, сделаем фотографии. Поехали?
- Ладно, заявление на паспорта подадим, но это ничего не значит. Я хочу сначала на твоего приятеля посмотреть.
- Да ради бога! Я его сегодня же вечером приведу сюда!
- И кого кому ты здесь собрался показывать? Полагаешь, вон оттуда я всю его подноготную разгляжу? - кивнула я на сцену
- Ну, не хочешь, не приведу.
- Ох, Игорь, ну когда ты перестанешь таким тюхтей быть? Слово мужчины должно быть твёрдым!
- Что уж, мужчина передумать не может? - обидчиво проговорил Игорь.
- Может, не переживай так, - вздохнула я. - Только лучше бы ты думал, а не передумывал.
- Делать хорошее и слышать в ответ дурное - удел царей! - изрёк Игорь.
- Ох, вот так, да? - сия мудрая мысль в устах Игоря рассмешила меня.
И он без тени обиды весело присоединился ко мне.
***
Я жила в этом городе уже пять лет. Если случалось уехать куда-то, скучала по нему: по моей маленькой уютной квартирке, по шумным улицам и просторным площадям, по ветреной набережной.
А первое время город меня пугал. Я путалась в лабиринтах незнакомых улиц, уставала от сутолоки гигантского человеческого муравейника, от беспрестанного мельтешения транспорта.
Но иначе и не могло быть после маленького сибирского городка, в котором я жила от самого рождения. Мне ни раз доводилось слышать в свой адрес: "Городская!" Но только оказавшись в этом огромном городе, я поняла, что родной мой городок - деревня деревней, а во мне самой мало что от городской жительницы.
Я бы, наверно, так и осталась в этом благодатном заблуждении, и прожила в своем захолустье всю жизнь, как мама, но в танцкласс при нашей городской музыкальной школе пришел преподавать хореографию один удивительный человек. И никто: ни он сам и ни я - девчушка-первоклашка - знать не знали, что это именно для меня судьба начала выстраивать, подгонять кусочки мозаики так, чтобы у меня появился шанс все в своей жизни изменить. Я так и не знаю, почему он, с его талантом, уехал из огромного города, и один-одинешенек оказался в бесперспективном сибирском городке, где жизнь едва-едва теплилась. В таком своем существовании он нашел стержень - детей, своих учеников. Это стало смыслом его жизни, и мне ли не знать, сколько души вкладывал учитель в каждого из нас! Он не ждал, когда детей приведут к нему, сам ходил на всевозможные утренники и детские праздники. И меня он увидел на одном из утренников, сам пришел к нам домой, убедил маму отдать меня в танцевальный класс.
Очень скоро танец стал для меня любимейшим делом и я не понимала, как я жила без этого раньше. На уроки я летела, как на крыльях. Набитые на занятиях синяки и шишки воспринимались как побочное явление. Они не имели никакого отношения к восхитительному ощущению совершенства тела, абсолютного владения им. А труд, пот, боль, усталость - это были просто камешки, кочки и колдобины на дороге, которую необходимо пройти, чтобы окунуться в то сияние впереди... Танец стал для меня новым, восхитительным средством общения с миром и людьми. Не всем было доступно говорить на языке тела, но понимали его все без исключения. Случалось, что я забывала обо всем, в целом мире для меня оставались только танец, музыка и что-то свое - ощущение, настроение, состояние, которые я хотела рассказать языком пластики. Я любила репетиции - учитель давал мне полную свободу для импровизаций. И не любила "ответственные" выступления на сцене - учитель просил меня не слишком своевольничать.
Более десяти лет я была рядом с этим человеком, моим Учителем, а потом он мне сказал, что пришло время самостоятельного полета.
К тому времени я закончила школу и пыталась поступить в институт, но не прошла по баллам. Вернулась домой, устроилась работать в городскую библиотеку, временно, на год. Работа была не тяжелая, интересная, и давала возможность готовиться к следующим вступительным экзаменам. Библиотечная зарплата, конечно, оставляла желать лучшего. Но даже эти небольшие деньги стали существенной помощью для мамы, она растила нас с братишкой одна. Я приносила домой зарплату, а у мамы едва ли слезы на глаза не наворачивались, а с какой трепетной гордостью она называла меня "моя помощница", это надо было слышать! В общем, когда на следующий год начались вступительные экзамены, я не поехала. Не могла я опять сесть маме на шею, хотя она сердилась, снова и снова заводила разговор на эту тему, надеялась уговорить меня не делать такую глупость.
- Мамуленька, да не переживай ты! - успокаивала я. - В этом году я хочу остаться с вами. Подумай, у Ромки будет переломный момент - из школы в училище, за ним глаз да глаз нужен. У нас двоих он по струнке ходить будет! А я что? В армию заберут что ли? Прекрасно на следующий год поступлю, и у Ромки уже все стабильно будет! Я тебе клянусь - поступлю! Ну мамуленька, ну не переживай ты о чем не надо!
Конечно, я слегка спекулировала ситуаций. Действительно, брат решил вместо десятого класса идти учиться профессии. Но Ромка был парень спокойный, разумный, не нуждался, чтобы его по струнке строили, только мама-то все равно переживала из-за грядущих перемен в его жизни. И я знала, что в душе она хочет, чтоб в это время я была с ними. Она знала, что для Ромки я непререкаемый авторитет, не смотря на то, что он давно меня перерос и смотрел на сестрицу сверху вниз. В общем, поступать я не поехала, продолжала работать и, разумеется, продолжала танцевать. Не подозревая, что переломный момент наступает в моей собственной жизни.
Хотя, вероятно, момент этот наступил, когда я не дала маме уговорить себя. Если бы я уехала… Никому не дано знать, как сложилась бы жизнь, выбери он в один из дней другую тропинку… Хорошо было сказочным витязям на перепутье, а мне никто не писал: "Направо пойдешь - коня потеряешь…" Тычемся вслепую по своим тропинкам. Я со слепу попала на ту, на указателе которой должна бы быть надпись: "Себя потеряешь".
…Каждой весной в нашем городе проходил смотр-конкурс художественных коллективов. Я давно уже выступала вне конкурса, просто так, до кучи. Поэтому меня как-то не особенно волновала небывальщина, взбудоражившая всех - невесть откуда появился в городке большой человек, танцор аж из самого... Его уговорили посидеть в жюри в качестве "свадебного генерала". Я тогда знать не знала, и ведать не ведала, что это был давнишний знакомый моего учителя, и учитель попросил его с особым вниманием посмотреть именно меня. Гость не только посмотрел, он захватил с собой видео-кассету с записью моего выступления. И через некоторое время мне пришло письмо, в которое был вложен текст договора. Меня приглашали работать в труппу крупного варьете.
Разумеется, я ничего не поняла. Кто? Откуда? Почему? И полетела с письмом к учителю. "Это твой шанс, девочка. Не упускай его. И храни тебя Бог", - сказал он. Эти слова все определили. Уже ни сомнения мамы, ни отговоры подружек не могли ничего поменять - гипотетическую учебу в институте я поменяла на неизвестность, о которой Учитель сказал: это твой шанс, не упусти.
Решение я приняла твердое, но храбрости оно мне ничуть не прибавило. Я впервые отрывалась от мамы, от любимого братишки, от всего, что было с детства знакомо и привычно. Нет, были раньше какие-то короткие поездки, но я всегда знала, что вернусь назад, домой. А теперь поезд уносил меня в ужасную даль, и так надолго, что это звучало почти как "насовсем".
***
Поезд шел трое с лишним суток. Я лежала на своей верхней полке и думала все об одном и том же: о том, что оставляю позади - и тогда в подушку падали слезинки-горошины; и пыталась представить, что ждет меня впереди.
Но всё сложилось на удивление гладко. Варьете мне разыскивать не пришлось - такси подвезло к самым дверям. Это мама строго-настрого наказала, чтоб я взяла от вокзала такси: "Иначе заблудишься, я твои способности знаю". В самом варьете первый же встречный отвел меня прямо к директору, я показала письмо, и не прошло, наверно, и получаса, мой договор был подписан. Я тогда мало соображала в этих договорах, но еще дома учитель его просмотрел и научил, какие условия мне выгодны, какие нет, что говорить и как.
Потом директор позвонил бухгалтеру насчет аванса, а тому самому "первому встречному" (потом я узнала, что это был Саша, осветитель сцены) велел все показать, объяснить и отвезти на квартиру, где я должна была жить.
- Осваивайтесь, Анна, обживайтесь. Работать начнете завтра. Приезжайте к десяти утра, познакомитесь с Леонидом, вашим руководителем. А сегодня - отдыхайте с дороги.
И вот так все стало образовываться само собой, мне даже удивительно было.
Ребята в коллективе приняли меня прекрасно. В статистах я проходила очень недолго - ровно столько, сколько нужно было мне самой, чтобы оглядеться, приглядеться, познакомиться с людьми. Потом Леонид сразу начал готовить меня к сольному выступлению, сказал, что в ансамбль меня ставить бесполезно - не умею работать стандарт, усредненность.
Леонид на репетициях гонял нас до седьмого пота, но мужик был что надо. К нему с любой проблемой можно было подойти, обязательно находил решение и возможность помочь, если не сам, то рекомендовал нужному человеку.
Месяца через два именно он остановил меня после репетиции, и сказал, что есть возможность подработать. Его знакомый, преподаватель в художественной школе, видел меня на сцене и попросил Леонида уговорить меня позировать студентам на его занятиях.
- У него глаз профессиональный, он сразу разглядел твою уникальную пластику.
- Ох, Леонид, я не знаю…
- Попробуй. Мой приятель потому и не подошел к тебе сам, спугнуть боялся, - засмеялся он. - Ты не бойся, обнажаться не придется. Я его предупредил, что ты у нас скромница. Будешь позировать в тунике. Натурщикам, правда, копейки платят, но этот вопрос я сразу прояснил, сказал, что задаром утомлять тебя не дам. Приятель обещал про расценки забыть, так как ты - натура чрезвычайно редкая, - улыбнулся Леонид.
- Ну, ладно… я попробую.
- Ты ничего не потеряешь. Я на всякий случай условие поставил, чтоб никаких договоров: отсидела час-два - денежки в карман. Завтра в это время он за тобой приедет.
Этим дело не кончилось. Безо всяких усилий с моей стороны, постоянно находилась возможность подработать помимо труппы. С легкой руки того художника я стала чуть ли ни профессиональной натурщицей, меня "перекупали" друг у друга, обижались, если кто-то оказывался проворней, ну и при таких делах платили мне, конечно, по особому тарифу. А то вдруг, ни с того ни с сего, мне предлагали вести школьный танцевальный кружок! Потом что-то еще, еще… Уговаривали, шли на всевозможные уступки, подстраивались под моё свободное время… Я считала за грех пренебрегать таким расположением судьбы, полагая, что фортуна все ж не постоянна. Правда, я всякий раз советовалась с Леонидом. Он говорил:
- Работай, если сил на все хватает. Только имей в виду, я никаких скидок делать тебе не буду. Хоть раз придешь как выжатый лимон - в тот же день забудешь все свои приработки.
При этом выглядел он таким грозным, ух! Но я-то видела, как он ко мне относится: и жалел, и прощал, и где другому устроил бы головомойку, я его недовольство только угадывала. Меня грело это его особое отношение, но злоупотреблять им - ни-ни! и в голову не приходило.
И как же радостно было мне каждый месяц переводить на мамину сберкнижку больше, чем она получала на своей работе!
Вот только времени катастрофически не хватало. И тогда я обзавелась "транспортным средством" - приобрела мотоцикл! Был он далеко не новый, но вид имел внушительный. Вот где пригодилось мое увлечение, которое многим когда-то казалось просто нелепым!
Классе в девятом мальчишки с нашей улицы поголовно "заболели" мотоциклами. То есть все мои друзья-приятели подались в рокеры. Ремонтировали допотопный утиль, собирали из запчастей, чтобы хоть разок промчаться на ревущей машине. Сколько труда мне стоило отмыться, когда я приходила с улицы по уши в машинном масле и солидоле. Я даже вместе с мальчишками - в качестве моральной поддержки - пошла сдавать экзамены, и, неожиданно для самой себя, сдала, и получила права. Мама и друзья-танцоры удивлялись, а кто и посмеивался. Я не обижалась, я их понимала - очень уж не вязалось это рокерство с характером строгой скромницы. Даже к хрупкой моей внешности рычащие железные монстры подходили мало.
После школы многое изменилось, распалась наша байкерская компания, и вот теперь увлечение юности вдруг обрело для меня вторую жизнь. Я была страшно довольна и даже горда своим собственным конем, а уж сколько удавалось теперь времени сэкономить - даже не верилось.
***
А потом в моей жизни появился Игорь - легкий, покладистый, не обременительный. Когда бывает не до него, мне легко так прямо и сказать ему об этом: "Игорек, исчезни. Не до тебя". Хотя обычно такие вещи даются мне чрезвычайно трудно. А Игорь не обижается, он вообще не претендует на приоритетное место в моей жизни, и всегда с большим пиететом относится к моей работе и занятости.
Теперь, после двух лет знакомства, он все настойчивее зовет меня в ЗАГС. Я всякий раз отшучиваюсь, с ним это выходит просто - свести разговор к шутке. Но почему я не говорю ему "нет", если от "да" что-то меня удерживает? А что - и сама не знаю. Просто вот чувствуется в нем что-то… Ненадежность, что ли. Мне кажется, я не была бы спокойна, случись мне положиться на него в серьезном деле. Хотя ведь он меня ни разу ни в чем не подводил. Знаю, подруги мои сказали бы: "Анютка, это твоя блажь, и больше ничего! Дурью не майся, а?"
Дурь? В самом деле? В нашем тандеме Игорек исполняет партию ведомого. Как приятель, он, может быть, и удобен с такой чертой характера. А как муж… Я не знаю, хочу ли создать семью с человеком, который всю жизнь будет ждать моего мнения как определяющего, и перекладывать на меня решение самых серьезных проблем. Я не жажду быть главой семьи и чувствовать себя сильнее, умнее, ответственнее. Да вот только одно смущает, - стоит ли ждать Мужчину С Большой Буквы? Есть ли такие, кому не очень-то и скажешь уменьшительно-пренебрежительное: Игорёк.
Но все это и в самом деле, могло быть пустой блажью и фантазиями, а вот одна черта Игоря, к сожалению, была явью: Игорь был азартным игроком. Он мог за вечер спустить все, чем располагал, и опомниться только на следующий день, и раскаиваться, и искренне зарекаться играть. А потом все повторялось. Выручал его, обычно, папа, владелец некой фирмы, занимавшейся электроникой. Игорь там и трудился - работником он был неплохим, знающим. Но бесхарактерность, азарт и авантюризм тоже были его - не откинешь. И одного этого, в общем-то было достаточно, чтобы я не спешила связывать с Игорем свою судьбу.
А вот теперь эта неожиданная поездка в Турцию. Меня смущала не сама поездка, но от всей этой истории с хлебосольным приятелем откровенно пахло авантюризмом. Не планировали мы никаких поездок, Игорь даже не заикался ни о чем таком, хотя очень любил помечтать вслух, хлебом не корми - дай прожекты посочинять! А уж откладывать целенаправленно деньги, молча готовить сюрприз - вот это уж категорически не в его духе.
Но прошел месяц, и первоначальное впечатление стерлось, запашок авантюризма улетучился. Игорь не переставая говорил о путешествии, притащил большую, подробную карту Турции, с упоением изучал ее, прокладывал маршруты и подробно рассказывал мне о них, путешествуя по карте пальцем. В конце концов я тоже невольно заразилась его ожиданиями, поддалась настроению.
Игорь, как и обещал, познакомил меня с приятелем. Дмитрий выглядел старше Игорька, солиднее. Но одновременно был по-мальчишечьи смешливым и просил не называть его Дмитрием.
- Анечка, милая, ну не так официально, прошу тебя! А то я чувствую себя не в отпуске, а в офисе. Давай, как Игорек вон.
Игорь называл его Димка. С ним было о чем поговорить. Даже после короткого общения стало понятно, что Дмитрий умен, начитан и эрудирован. Он много рассказывал о стране, в которой жил. Причем, рассказывал так увлекательно, что поневоле возникало желание собственными глазами увидеть все чудеса, о которых довелось услышать.
Иногда Дмитрий появлялся один, иногда - с девушкой. Это когда мы вчетвером уезжали на острова, в новую загородную зону отдыха. А в следующий раз мужчины устроили автопутешествие на Балтику с ночевкой у костра, в палатках. Дмитрий был обаятельным и остроумным, умел расположить к себе. С одинаковой готовностью он ухаживал за мной и за своей Ниной, проявляя потрясающую галантность.
Дольше всего смущала меня какая-то неуловимая настороженность в его глазах. Или осторожность. А иной раз скрывалась в глубине глаз едва уловимая насмешечка. Как будто тень других, неясных мыслей отражением мелькала на дне ясных глаз. И я невольно готовилась, что вот-вот приоткроется другой Димка, проявится в поступке, слове, жесте... Но частые встречи, во время которых Дмитрий оставался таким же безупречным, веселым, обаятельным парнем, разубеждали меня в истинности моих смутных ощущений.
За короткое время Дмитрий стал как бы неотъемлемой частью нашего с Игорем дуэта. Но никак не по причине своей навязчивости или надоедливости - этими качествами он не страдал. Просто, даже когда он отсутствовал, Игорь непременно то и дело упоминал о нем. Да и я сама нередко его вспоминала. То невольно сравнивала бесхребетность Игоря с самостоятельностью и уверенностью Дмитрия, то думала о его влиянии на Игорька, которое ощущалось слишком явно…
***
В аэропорту нас ждал малоприятный сюрприз - из-за какого-то там метеорологического "фронта" сбился график вылетов, залы были полны народу, даже присесть некуда. И мужчины предложили скоротать время в ресторане.
Игорька мы послали узнать о нашем рейсе. Вопреки нашим опасениям, там оказалось все в порядке, и к нам вернулось приподнятое настроение. Мы пили легкое вино, Игорь возбужденно хохмил, дурачился, на мой взгляд - даже с перебором. Наконец, объявили регистрацию билетов.
- Да не торопись! - Дмитрий удержал меня за руку, когда я собиралась встать. - Там сейчас знаешь какая очередь? Пусть она идет себе, а мы лучше тут посидим.
Я не очень любила откладывать все до последней минуты, но мужчины поднялись, лишь когда прозвучало: "Заканчивается регистрация билетов на рейс…"
- Вот, теперь самое время! - объявил Игорь. - Ребята, вперед!
Перед стойкой регистрации, действительно, никого уже не было. Дмитрий вынул из кармана билеты, подал в окошко.
- Игорь, давай свой, - протянул он руку. И тут случился второй сюрприз.
- Билет у тебя! - возразил Игорь.
- У меня два, вот - мой и Анны.
- А мой тогда где? - недовольно спросил его Игорь и принялся шарить в своих карманах.
- Ну посмотри хорошенько Дим, нету у меня, - уже заметно нервничая проговорил он.
- Погоди, ты не суетись, вспомни лучше. Мы в шутку распределяли места, - вспомнил? Я еще сказал, что с тобой сидеть не хочу, ты храпеть будешь.
- Вот! Вот! И все три билета были у тебя!
Что-то такой разворот событий начинал мне очень не нравиться. Но одновременно казалось, что Дмитрий сейчас что-то сделает такое, от чего все мы облегченно вздохнем. Между тем, Дмитрий медленно говорил, как будто растолковывал ребенку:
- Игорь, свой билет ты у меня забрал. Ты сказал, что меняться местами ни с кем не собираешься и демонстративно забрал.
Игорь застонал и хлопнул себя по лбу.
- Убейте меня! Я положил билет в брюки, в задний карман, а в последний момент решил лететь в джинсах.
- А брюки? В сумке?
- Нет… я их не взял… и там все…
- Ты что?.. - мне захотелось рассмеяться. - Дома билет оставил?
- И документы... они тоже там… с билетом...
- Ну, ты даешь!.. - присвистнул Дмитрий. - Ну знал я, что бы балбес, но не до такой же степени.
- Проблемы? - подала голос девушка за стойкой. Два билета она уже зарегистрировала и терпеливо ждала, когда мы закончим свои разборки.
- Мы никуда не летим, - сказала я.
Игорь в ответ только подавленно молчал.
- Стойте, стойте! - заговорил Дмитрий. - Ведь страшного ничего не случилось! Ну нагрел Игорь себя на стоимость нового билета, а туда ему и дорога, бестолочу. Короче, Игорь, ты вылетаешь следующим рейсом...
- Так может сейчас прям купить? - встрепенулся Игорь, но тут же сник: - А, документы же...
- Да не расстраивайтесь вы! Игорь, упадаешь с неба прямо в наши с Анной объятия, мы тебя встечать будем. Все нормально, ребята, что за траур?
- Ох, нет, я не хочу так… - несогласно замотала я головой.
- Ну, понятно, первый вариант был лучше! Но его больше нет, увы. Ты подумай, Анна, если ты сейчас останешься с Игорем, вам придется покупать заново два билета. Но я боюсь, вы просто передумаете лететь - а это уже совсем ни в какие ворота! Это просто не честно! Ну, Анна, решайся!
- В самом деле, девушка, - неожиданно поддержала его регистраторша. - Завтра такой же точно рейс будет. А вы, мужчина, если с билетом затруднения возникнут, подойдите ко мне. Вот моя фамилия, - подвинула она ближе пластиковую табличку на стойке. - В общем, если понадоблюсь - найдете.
- Спасибо вам, - искренне поблагодарил Дмитрий. - Анна, ну что? Летим, а? Ну пожалуйста!
- Ох, Игорь-Игорь… Что скажешь?
Он поднял голову, посмотрел виновато:
- Димка прав… Что я могу сказать?..
"Производится посадка на рейс…" - гулко разнеслось по залу.
- Пойдемте, провожу вас…
Таможенник вернул мне паспорт, я пошла вперед, потом обернулась. Игорь стоял в нескольких шагах от меня, но стал уже каким-то далеким. Я подумала сначала, что мне показалось, но потом поняла, что в глазах Игоря и, правда, стоят слезы.
- Игорь, ты что?! - я невольно шагнула назад. - Ты не хочешь, чтоб я летела?
- Эй, парень, кончай! - резко сказал Дмитрий. - Ты виноват или кто? Анечка, ты-то будь разумным человеком, - он крепко взял меня под локоть. - А ему только на пользу, поверь.
- Летите! - поднял руку Игорь, изобразив на лице нечто вроде улыбки. - Счастливо, Анютка!
На душе было как-то странно, неуютно. Между мной и Дмитрием как будто возникло пространство подавленности, оно было глухое и не находилось слов, чтобы его разрушить, да и не хотелось. Когда светлый бетон взлетного поля провалился вниз, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Может быть оттого, что рядом, там, где должен был сидеть Игорь, было пустое место, у меня возникло острое ощущение потери. Дмитрий тоже сидел молча.


  Следующая страница
Содержание
Прокоментировать текст

TopList