Еленины страницы
Начало Проза Графика Аудио Форум Гостевая И компания

SAY NEVER
Рассказ
Утро пришло внезапно. Так бывает, когда за долгие ночные часы глаза привыкают к темноте, а мысли как живые разгуливают по комнате, прячась в сумерках углов. Она встрепенулась, будто всем телом почувствовала тяжесть упавшего на нее еще блеклого света.
Боже, почему ночи такие длинные, зачем? Руки бессознательно шарили по креслу в поисках одежды. Из зеркала смотрело бледное, почти прозрачное лицо, опухшее от слез, пустые глаза. Бесцветные губы тихо шептали: "Боже, почему я еще не сошла с ума?"
На улице она поежилась от ночного холода, неподвижно застывшего между домами. Город спал. Этот огромный, бешеный монстр пока не взял власть в свои стальные лапы, не оглушил рычанием тысяч машин, автобусов, троллейбусов, не рассыпались, подобные термитам, по его улицам и проспектам люди. Она совсем одна шла по пустому городу, шла быстро, почти бегом. Шла без цели в глазах. В них - лишь пустота и слезы - прозрачные капли дождя и голубое небо.
..." Зачем я иду туда? Это далеко. Опомнись, ты там уже не нужна, да и была ли нужна когда-нибудь?! Неужели это я ? А это действительно Город? Я не сплю? Нет. Это Его улицы, дома, деревья, мосты... Ведь все было не так, все было совсем иначе, и теперь это не может быть явью...Это должен быть сон... Вернуться, исправить, проснуться и все будет по-другому. Можно! Можно, можно"...
...А тогда все выглядело как кадры из фильма семидесятых годов. Лето, вокзал, голуби, скамейка, двое, небо... Она боялась оторвать взгляд от безумно чистой синевы неба. Начала говорить (ведь в самом деле надо же что-то сказать, пока это еще возможно! Потом - только закрывающаяся дверь ее поезда.) и не узнала свой голос:
-Скажи, что это всего лишь очередное летнее увлечение, - и осеклась, мгновенно пожалев о сказанном. Ведь в ответ можно только соврать либо...
Его рука отстранилась от ее плеча, лишь на миллиметр, но это уже бескрайняя пустыня:
-Считай так, если тебе этого хочется, - его голос. Он хрипловат и нежен (все-таки осторожно-нежен был этот голос, так быстро и внезапно ставший необходимым).
-А если правду. Если мне хочется правды, тогда что? - и опять же почувствовала пустоту за своим вопросом.
-Гм...если правду...наверное... наверное, я просто люблю тебя.
Боже, каким голубым было небо! Разве может пустота быть этим небом? "Теперь все будет хорошо. Я безумно люблю этот город! Я обещаю сюда вернуться, чего бы мне это ни стоило. Я буду счастлива, черт возьми, буду!"
А потом - только руки. При прощании всегда главное вовремя расцепить руки, разнять их, сделав это как бы невзначай, незаметно, между прочим. А взгляды... их "расцепить" гораздо проще, если руки уже врозь. Он еще чувствовал прикосновение ее холодных пальцев на своей ладони, видел еще ее глаза, а она отходила, отодвигалась, исчезала. Но какие огромные силы нужны, чтобы разнять, разорвать, расцепить!
А губы шепчут: "Прощай, прощай, прощай!" - это шелест листьев и сухой травы. Но в голове, тяжелой от слез и бессонницы, бьется единственная мысль: "Только жди меня, только жди, слышишь, я обязательно сюда приеду!" - кирпичный дом в провинциальном городишке и стук серого дождя по жестяному карнизу.
...Она очнулась. Наверное, это боль. Так и есть - ногти впивались в ладони. Холодно. И выглядело все это весьма странно: девушка недурной наружности, но с нелепо-растерянным видом, гуляла одна, в такой час, когда даже самые романичные особы отходили ко сну. Она зябко куталась в жакет матери. Холодно, холодно до мелкой дрожи. Холодно изнутри, холодно каждой клеточке. Дни разбиты на мгновения. Мгновения зимы и темноты. Чьи-то слова, брошеные в ее сторону:
- Мне не нужны твои истерики! - ах, это мама. Она не могла сказать ничего другого. Она права. Права - целые сугробы снега и колючая темень. Мама!
Но как долго рисовались ей эти дни полными счастья и радости, окутанные его взглядом. Серые глаза - и в них рассыпающееся мельчайшими лучиками солнце. Как долго она умела жить мечтами. Мечты - горящий камин и шампанское. Слово "жить" она необдуманно уже давно заменила словом "ждать" - осень, зима, потом... снова зима, а тогда...
...Тогда вокзал шумел по-зимнему сдержанно, а она прятала лицо в пушистый шарф и шептала:
- Ты представляешь, что значит ждать?! Это значит засыпать и просыпаться, глядя на часы, прислушиваясь к шагам в подъезде, бросая умоляющие взгляды на телефон, на дверь. Подниматься по лестнице, молясь на почтовый ящик.
- Прости меня, что я такой гад, - нежный и всегда спокойный голос раздробился гулким эхом в голове.
- Не смей так говорить, ты обещал верить в себя.
- Послушай, - его дыхание коснулось волос, - ты... я... ты слишком хорошая. Ты пойми, ты стоишь большего, а я ... я тебя не стою, поверь мне, - а глаза серые, стальные. Где-то там были лучики. Может быть, еще вспышки...
- Я тебя ждала! Я буду жать тебя.
Горячие, крупные слезы текли по щекам, шарфу, по его ладоням. А пальцы осторожно-нежно ловили, смахивали капли ее дикой, необузданной веры.
Казалось, пелена снега навсегда отделила их тишину от всего мира, желтый круг уличного фонаря, огромные снежинки - было бы холодно , не будь его рук, глаз, губ... Это было Счастье и она это ясно осознавала и говорила об этом вслух. Три часа настоящего счастья за полтора года. Разве это цена?!
Счастье и тепло...
Но после продолжались бескрайняя зима и привычное ожидание, да загнанное в угол сознания предчувствие, что, пожалуй, это - все.
Да, и еще сон, в котором было много друзей и шума, песен и смеха, а его глаза смотрели через толпу. Глаза прозрачные... и грустные? Или?...
- Смотри в ГЛАЗА, отбрось то, что вокруг них. Только глаза, что ты там увидела?
Он не замечал веселья и любимых песен под гитару. Подъехал трамвай, и все вошли, а он остался неподвижен. Через смех и гомон она звала, кричала, умоляла, он же молча смотрел сквозь нее. Она заливалась истошным криком и слезами... и просыпалась.
Вот он, дом, серое огромное здание. Зачем? Зачем ее принесло сюда, ничто и никогда не вернет ее сюда желанной гостьей. Она не нужна здесь больше. Она шла по лестнице пешком и зажимала рот рукой, боясь закричать. Она плакала, уже не замечая этого - привыкла.
Вырывала из памяти бесформенные клочки выдуманного счастья, любовалась ими, комкала и бросала, шла ступень за ступенью. Вот ее несут на руках, она смеется. Вот она открывает дверь и говорит трясущимися губами: "Я знала, что ты приедешь!" - вот сама стоит на пороге и видит его удивленно-счастливый взгляд. Вот она входит в комнату и видит на столе конверт с мелкими круглыми буквами на синих полосках... Боже, нет! Это не то, что нужно вспоминать сейчас...
...Длинный пустой коридор. Пальцы бессознательно, со стопроцентным спокойствием, методично разрывали письма - тоненькие конвертики, в каждом не больше тетрадного листка, их всего четыре. А думать вдруг стало лень. Надо было кричать, рыдать, но она молча смотрела на собственные руки. А вот и фотография - пополам, мельче, еще мельче. Вроде все. Нет. Какие-то абсолютно ничего не значащие кольца зазвенели об пол. Его платок. Она положила его на подоконник, рванулась прочь, а через пять минут вернулась и спрятала его в сумку. Вот тогда родилась первая мысль: "Дура!"
...Идет она по этой лестнице уже целую жизнь. Дверь. Никогда больше ее рука не постучит в нее, кто бы только научил ее смирению? Холодные, как лед, пальцы проводили по плашкам двери: "Все, все прощай, прощай, прощай", - шорох сухих листьев на холодном ветру...
- Объясни мне на доступном языке, что все это значит? - голос предательски дребезжал стеклянными осколками.
И глухим эхом ответ:
-Прощай.
Тихо. Коротко.
Ох, какое немое все тело. Мертвое. Чужое. Бесчувственный язык:
- Причина?
- Посмотри, - последнее прикосновение его рук - поворачивал за плечи, - поэтому.
По тротуару шла женщина в малиновой маечке на загорелой коже. Волосы, сожженные перекисью... К чему все это?
Мертвый голос. Вовсе без эмоций:
- Что?
- Причина примерно в этом.
... Ах, так просто?
... ПУСТОТА.
...Солнце выглянуло из-за домов, а по дороге бежал первый автобус. Водитель, глянув в зеркало на девушку, заулыбался и подмигнул. Город проснулся.

* * *

- Привет! Это ты...
- Здравствуй.
- Живем в одном районе, а сколько лет не виделись, а?
- Не знаю, я не считала, - спокойный, ровный голос. И мысли стройные и отчетливые: "Три года, пять месяцев, восемнадцать дней и, пожалуй, два часа. Да к чему я все это?" - Как дела?


Возврат
Прокоментировать текст

TopList