Проза
Начало Проза Графика Аудио Форум Гостевая И компания
Предыдущая страница Следующая страница

Глава деcятая

в крестьянской хижине успешно исцеляют тело несчастной скиталицы,
но душа её стремится в небытиё

Рука разболелась. И хотя она покоилась на перевязи, сделанной из шейного платка одного из разбойников, малейшие толчки отзывались ноющей тошнотворной болью. Ужасный спутник Гретхен на ходу достал плоскую флягу, вытянул пробку и протянул фляжку Гретхен. Жажда мучила её постоянно, и Гретхен казалось, что отныне так будет всегда, рука опередила мысль, губы жадно припали к горлышку фляги. Разбойник что-то сказала, она не услышала, она задохнулась, захлебнулась, из глаз брызнули слёзы - во фляжке оказался крепчайший, жгучий напиток. Плача и кашляя, размазывая слёзы по грязным щекам, Гретхен кое-как отдышалась и пришла в себя. И почувствовала, что стремительно пьянеет.
Ощущение было странным и даже пугающим, она опять едва не заплакала, потому что стало очень жаль себя - каждый, с кем жизнь сталкивала её, делал с ней всё, что хотел, вопреки её воли. Тут Гретхен обнаружила, что боль из плеча быстро уходит куда-то, и ей показалось это даже забавным - она прислушивалась к себе, к новым ощущениям и забыла, что хотела поплакать. Следующее, что обнаружила Гретхен, так это то, что веки странным образом отяжелели, она едва могла поднять их, а когда с усилием всё-таки открывала глаза, удивлялась странному зелёному туману, в котором они двигались. Её усилия хватало на несколько секунд, и глаза закрывались снова, и голова тоже клонилась от тяжести. О, почему она не знала, как была счастлива, когда имела возможность приклонить её к груди Ларта… Гретхен поняла, что сейчас всё же расплачется и… заснула.
А когда проснулась, увидела лицо молодой женщины, которая склонилась к ней, что-то ласково проговорила. Гретхен повела глазами, - она находилась в крохотной комнатушке, заполненной то ли утренним, то ли вечерним светом. Гретхен лежала на узкой постели, и у неё было какое-то чрезвычайно приятное ощущение, которое она не сразу смогла понять. Слабой, неверной рукой она провела по лицу и волосам и поняла, что это ощущение чистоты. Много дней она не могла даже умыться как следует, и мучительно было чувствовать грязь на своём теле. Морская вода оставила на лице, одежде и волосах мельчайшие кристаллики соли, которые постоянно разъедали и раздражали кожу, смешиваясь с потом, и Гретхен превратилась в чумазое существо с потрескавшимися от жажды губами, с грязной, спутанной копной волос, с разбитыми ногами, покрытыми засохшей грязью и кровью.
"Как же я не почувствовала, когда меня купали?" - с недоумением спросила себя Гретхен. Она попыталась напрячь память, и ей показалось, что она смутно помнит блаженное ощущение тепла, плеск воды, струйки на лице - она жадно ловит их губами… Пить! Пройдёт ли когда-нибудь чувство жажды? Рядом, на маленьком столе Гретхен увидела кружку, стенки её блестели от влаги, и Гретхен потянулась к ней. Женщина мягко отстранила её руку, приподняла вместе с подушкой голову и плечи Гретхен и поднесла кружку к губам.
Вот в этой комнатушке, где она была окружена заботливым уходом, ни в чём не испытывала нужды, где не было обстоятельств, которым надо было противостоять, к Гретхен вернулись все чувства, ощущения и воспоминания, и она перестала цепляться за жизнь. Дни и ночи стали для неё одним бесконечным временем без мыслей и желаний. Различались они лишь тем, что ночью её оставляли в покое. Днём её то дело заставляли возвращаться, будили сознание, требовали каких-то усилий. Часто появлялась та самая молодая женщина, и всякий раз память Гретхен с усилием выталкивала её имя. Сандра постоянно о чём-то говорила с ней, то настойчиво предлагала поесть, и она что-то проглатывала, тогда скорее прекращалась эта докучливая забота. Смысл же слов почти всегда проходил мимо сознания Гретхен, но иногда Сандра становилась настойчивой, тогда Гретхен прилагала некоторое усилие, чтобы сосредоточиться, понять, и односложно ответить, в конце концов её снова оставляли в покое.
Иногда к Гретхен приходила догадка, что она всё же умерла, только как-то странно - всё в ней было пусто, так не может быть живому, а тело отчего-то жило. И тогда она поражалась нелепости случившегося - зачем осталась жить оболочка, лишённая содержания? Кроме этого недоумения в ней жила ещё досада - почему она не погибла вместе с ним? Как она жила раньше, без него? Или она и не жила вовсе? Может, раньше было вот как сейчас, только тогда она ещё не понимала, что может быть по-другому… И потому не страдала в такой степени. Но теперь, когда судьба, позволив ей вкусить от плода счастья, испытать восторг и упоение его сладостью, всё отняла назад, оставив "наслаждаться" полынной горечью и жгучими шипами горя, и помнить при этом об испытанном восторге… Это было не милосердно!


Предыдущая страница Следующая страница
Содержание
Прокоментировать текст

TopList